Предприниматель

«Если в бизнесе дела идут плохо, мы тонем всей семьёй». Как пары строят общий бизнес и что происходит, когда отношения меняются

«Если в бизнесе дела идут плохо, мы тонем всей семьёй». Как пары строят общий бизнес и что происходит, когда отношения меняются
15 мин
Анастасия Лубьянова
Автор Предприниматель.ру

Считается, что работу и личную жизнь лучше не смешивать: домашний конфликт может перейти в офис, а спор о бизнесе — продолжиться за ужином. Но у партнёрства с супругом есть и преимущества: уже понятно, в чём каждый силён, и близкому можно доверить общее дело без сомнений. Стоит ли строить бизнес вместе с мужем или женой и как договориться о ролях, деньгах и праве принимать решения?

Предприниматель.ру поговорил с основателями Daisyknit, «Дедушка рекомендует» и сооснователем Qari Qris — в их историях нашлось место и совместному росту, и серьёзным конфликтам, и работе после развода.

«Сейчас мы гораздо меньше обсуждаем работу дома — но не потому, что научились разделять личное и рабочее»

Диана и Максим Рябыкины, основатели бренда одежды Daisyknit

Диана и Максим Рябыкины

Основатели бренда одежды Daisyknit

ПартнёрствоМасштабВыручка
В браке с 2013 года, работают вместе с 2016 годаБолее 250 сотрудников, 7 магазиновНе раскрывают

Почему решили работать вместе

Диана: Изначально бренд был моим хобби: в 2015—2016 годах я после основной работы ехала покупала ткани, сама проводила примерки. Закупала ткань маленькими партиями по розничной цене, себестоимость выходила высокая. Вела Instagram*, что-то фотографировала и выставляла, но толком продвижением не занималась — тогда даже таргета не было. Зарабатывала мало, выгорела и в какой-то момент решила прикрыть лавочку.

Максим: Я в это время работал наёмным финансовым менеджером. Но заметил: при минимуме подписчиков у Дианы заказывали одежду из европейской части России.

Диана: Ты такой: «Господи, у них что там в Москве одежды нет?»

Максим: Да, и тогда же я увидел, что рынок трансформировался — появилось импортозамещение, Instagram* активно развивался как площадка для продвижения брендов. Я понял, что за этим есть будущее. Мы уехали на месяц на Бали, там поговорили и решили: я увольняюсь с основной работы, где был финансовым менеджером, и мы начинаем делать бизнес вместе.

Как устроена работа: роли, иерархия, деньги

Максим: Зоны ответственности распределились сами собой: Диана отвечает за продукт и контент — творческую часть. А я — за финансы, производство и продажи.

Диана: Обязанности распределились органично, а с иерархией было так: я — основательница, Максим — директор. На первый-второй год совместной работы я пошла к психологу с вопросом, как делать бизнес с мужем, чтобы остаться в браке. Она посоветовала определить, кто главный: когда у сотрудника два руководителя, у него нет руководителя. Мы сели, обсудили и решили, что в рабочих вопросах я подчиняюсь Максиму.

Максим: Договорились, но на бумаге, в виде оргструктуры, роли закрепили лишь через 4−5 лет — когда появилось несколько магазинов и удалённые сотрудники и всем нужно было чётко понимать, кто кому подчиняется.

У нас всё поровну — и в бизнесе, и в семейном бюджете 50 на 50: прибыль делится пополам, и бытовые траты тоже. Жёсткого распределения нет — я исторически беру на себя коммуналку и квартиру, а крупные траты вроде путешествий просто обсуждаем каждый раз отдельно. Если нужно вложить деньги в проект, обсуждаем сам проект, а не сумму. Договорились — и деньги выделяются из бизнеса без лишних вопросов. А если деньги нужны нам для личных целей, выводим их из бизнеса.

Что проверяло партнёрство на прочность

Максим: Диана совершенно не умела делегировать работу, хваталась за всё сама. Несколько лет я прямым текстом говорил ей, что это плохо и для неё самой и тормозит рост бренда.

Диана: Я объясняла, что моя сфера творческая, всё постоянно меняется — коллекцию не пропишешь инструкцией, как производство или финансы. Мне казалось, что объяснять задачу дольше, чем сделать самой.

Источник: личный архив Дианы и Максима Рябыкиных

Максим: Если Диана не соглашалась со мной, оставалось несколько вариантов: дать ей самой разобраться с нагрузкой, найти человека, которому можно передать часть её задач, или самому взять какое-то подразделение и выстроить там систему работы. Был эпизод, когда она вскочила среди ночи с кровати и начала собираться. Я спросил куда, она ответила: «На фотосессию». После этого я решил, что нагрузка на неё слишком большая и пора расширять команду — нужен руководитель контента.

Диана: Для меня переломным стал момент на стратсессии с бизнес-тренером. Нас разделили на команды, я была капитаном одной из них. Мы выполняли задание, и я взяла маркер, чтобы записывать за остальными. Тренер подошёл, забрал у меня маркер и передал другому участнику. Тогда я действительно заметила, что лезу во всё сама, даже когда рядом есть команда. Постепенно я стала лучше видеть, какие задачи могу передавать другим, и начала отдавать часть нагрузки.

Ещё мы расходились во взглядах на продукт. Лет через пять после старта я заметила: вещи, которые нравятся мне самой, часто не покупают, зато то, что казалось банальным и просто коммерческим, вроде трикотажных костюмов, раскупали влёт. Максим тогда настоял, что нужно сосредоточиться именно на таких вещах — они приносят деньги. Я согласилась и несколько лет делала продукт под диктовку коммерческого запроса. Но постепенно это перестало меня драйвить — я уже сама не носила то, что мы производили. Хотела уйти в более простой, минималистичный, персональный подход. Пришла к Максиму обсудить это. Сказала, что даже думаю, не стоит ли мне выйти из компании, а ему — продолжить развивать её в том ключе, который он считает правильным. Мы спокойно поговорили и в итоге договорились изменить направление.

Максим: Мне не нравилась идея отказаться от рабочей коммерческой модели ради стилистики, которая не всегда масштабируется. Но возможно, Диана заметила тренды раньше меня: рынок менялся, наши клиенты взрослели вместе с нами и становились подкованнее в стилистических и цветовых решениях. Может быть, это уже витало в воздухе, а я просто не считывал сигналы вовремя. Сейчас я не жалею, что мы изменили стилистику, хотя пережили переход тяжело — наложились внешние факторы и общая турбулентность того периода.

Тогда же у нас возникло ещё одно разногласие — уже не про сам продукт, а про то, как его продавать: я хотел активно развивать розничную сеть, открывать магазины в торговых центрах, в Москве, в Питере.

Диана: А я видела бренд иначе — как локального игрока с индивидуальным подходом, ближе к формату шоурумов, более персональным и клиентоориентированным. Это прямо противоречит логике работы на большом трафике.

Максим: Изначально мы пошли по моему пути и открыли точки в торговых центрах. Но позже поняли, что там всё работает далеко не так гладко, как это презентуют арендодатели. В итоге мы и здесь сместились в сторону того, как видит Диана.

Чему научились вместе и друг у друга

Максим: С неродным человеком есть категоричность — если у него вредный характер, он будет топить за своё, ему нечего терять. А когда вы ещё и муж с женой, приходится искать компромисс. Плюс у вас общее семейное имущество, за которое вы вдвоём отвечаете.

Диана: Для меня преимущество работы с мужем — доверие. И отсутствие конкуренции — мне что, с Максом конкурировать? Я могу признать, что он круче меня. Если это два партнёра одного пола, у них внутри всё равно может быть соперничество: кто главный, кому лавры. Здесь это просто пропадает.

Теперь мы гораздо меньше обсуждаем работу дома — но не потому, что стали следовать совету психолога, к которому я ходила. Просто многие стратегические решения мы теперь принимаем вместе с командой, руководителями направлений.

Источник: личный архив Дианы и Максима Рябыкиных

Максим: Сейчас я бы семейный бизнес вряд ли начинал.

В новые проекты мы уже идём по отдельности — просто друг друга поддерживаем. Можем что-то рекомендовать, советовать, но не сопровождаем это тем, что «давай я проинвестирую» или «давай я войду в долю». Каждый из нас уже в силу опыта выбирает то, что ему интересно не только с точки зрения денег, но и для самореализации.

Диана: Мы вообще сейчас на таком этапе, когда хочется немножко разделить наши занятия, чтобы у каждого было что-то своё, помимо общего бизнеса. Максим открыл падел-центр в Томске, а я развиваю тревел-направление: недавно организовала тур по Южной Африке. И это прикольно, по-новому: встречаешься вечером и можешь говорить не только про наш бренд, но и про то, что у каждого происходит.

Подпишись

Подпишитесь на нашу рассылку

Актуальные новости, статьи и изменения в законах для предпринимателей — раз в неделю в вашей почте
Подпишись

Подпишитесь на нашу рассылку

Актуальные новости, статьи и изменения в законах для предпринимателей — раз в неделю в вашей почте

«Бизнес был общим, но решения мы научились принимать вместе не сразу»

Ирина и Рамиль Кабировы, основатели бренда травяных чаёв «Дедушка рекомендует»

Ирина и Рамиль Кабировы

Основатели бренда травяных чаёв «Дедушка рекомендует»

ПартнёрствоМасштабВыручка
В браке с 2015 года, работают вместе с 2018 года7 сотрудников, производство и розничный магазин в Тюмени~ 20 миллионов рублей за 2025 год

Как решили работать вместе

Рамиль: Это получилось само собой. В 2018 году я заказал травы и начал делать чай, завёл Instagram* — тогда самую популярную площадку для продвижения. Первые два-три месяца — нулевой отклик, вообще ничего не происходило. Я ещё параллельно работал военнослужащим.

Ирина: Я тогда сидела в декрете и решила ему помочь, хотя никогда не думала, что буду работать вместе с мужем — для меня это звучало как кошмар, когда я слышала про пары, которые работают вместе 24 на 7. Думала, просто помогу в свободное время. Решила обучиться на SMM. Когда я занялась Instagram* — настроила аккаунт, наладила продажи, — заказы наконец пошли. Постепенно работа стала занимать всё больше моего времени, превратилась в полноценную — так хобби начало превращаться в предпосылки бизнеса.

Как устроена работа: роли, иерархия, деньги

Ирина: Когда Рамиль только начал заниматься чаем, он был военнослужащим, поэтому ИП оформили на меня. При этом негласно главным в бизнесе был он: лицом бренда, тем, кто общается с людьми и продаёт, а я оставалась на подхвате — вела переписку от его имени, выстраивала систему заказов. Юридически ответственность лежала на мне, но настоящего ощущения, что это мой бизнес, у меня не было очень долго — практически до последних двух лет.

Рамиль: Я всегда считал, что бизнес общий, наш, потому что, как только Ира подключилась, мы сразу органично поделили обязанности. Я отвечаю за чай — закупаю, придумываю рецептуры, провожу обучения — и за продажи — маркеты, переговоры с магазинами и ресторанами. А Ира отвечает за документы и деньги (я даже не знаю, сколько их у нас, полностью ей это отдал), а также за контроль цеха, сертификацию, найм и увольнение сотрудников.

Источник: личный архив Ирины и Рамиля Кабировых

Ирина: Деньги раскладываю в чёткие фонды: на налоги, на зарплату сотрудникам, на аренду, на закуп сырья и упаковки, часть откладываю на развитие. Приоритет всегда у рабочих денег — не может быть такого дня, чтобы мы не выплатили зарплату сотрудникам, потому что я, условно, потратилась на что-то личное. Всё, что остаётся после фондов, — это уже наша с Рамилем личная зарплата, из неё идёт оплата частной школы, садика, ипотеки. Жёсткого разделения на «моё» и «его» здесь нет: если нам не хватает, я просто говорю ему, что надо больше работать.

Что проверяло партнёрство на прочность

Ирина: Долгое время я воспринимала бизнес как дело Рамиля, а себя — как человека, который делает самую нудную работу. Если возникал вопрос, Рамиль часто не обсуждал его со мной, а просто принимал решение сам — а мы потом вместе разгребали последствия.

Показательная история случилась с открытием розничного магазина. Наш цех стоял на улице, которую город превратил в пешеходный туристический маршрут, и аренда за один месяц взлетела в три-четыре раза. Съехать было почти невозможно — под производство нужно тёплое и отдельно стоящее здание, а таких вариантов в городе просто не было. У нас в аренде было два помещения — цех и склад, и Рамиль предложил отдать часть склада под розничный магазин, чтобы хоть как-то оправдать возросшую аренду. Я относилась к самой идее магазина скептически, но понимала: раз аренда такая дорогая, с этим пространством правда нужно что-то делать.

Дальше мы долго ждали согласия арендодателя на открытие магазина именно в этом помещении. Всё это время дорогая аренда просто съедала деньги, а магазина ещё не было. И когда согласие наконец пришло, возник настоящий конфликт: Рамиль хотел вложить в открытие деньги немедленно — те самые, которые я откладывала на закуп сырья на зимний период. Я просила подождать до осени, чтобы не срывать производственный бюджет. Рамиль всё равно открыл магазин на эти деньги — и первые два года тот работал в минус, а к следующему лету у нас не хватало бюджета на закуп трав. Сейчас магазин наконец вышел в плюс и приносит стабильный доход, но эти два года дались тяжело.

Рамиль: Дело не всегда в том, что мы расходимся в самом решении — открывать или не открывать. Чаще расходимся в скорости: Ира за то, чтобы взвесить всё и подождать подходящего момента, а я не умею ждать, мне надо здесь и сейчас.

Ирина: Года два назад я осознала, что вложила в этот бизнес не меньше, чем Рамиль; мой голос должен быть учтён при решениях, а не постфактум. Тревога за детей и ответственность за их будущее подтолкнули меня начать претендовать на равное участие.

Рамиль: Сейчас, спустя годы опыта, я стал осторожнее и уже не хватаюсь за всё подряд — могу остановиться, взять паузу, подумать. Последние два года мы решаем вопросы через обсуждение и аргументы: если Ира приводит доводы, которые я не могу опровергнуть, значит, идея не годится. Раньше я разбрасывался — хотел одновременно китайские чаи и десять других направлений, — и это оборачивалось распылением сил, против которого Ира всегда выступала.

Источник: личный архив Ирины и Рамиля Кабировых

Ирина: Ещё одной точкой напряжения стала команда. Найти ответственных сотрудников на низкоквалифицированный труд — перебирать травы, работать разнорабочим — было очень сложно. Я была жёсткой в требованиях: порядок, опрятность, дисциплина по времени. В какой-то момент я пыталась дружить с сотрудниками, быть доброй и лояльной, но поняла, что так не работает — люди начинают злоупотреблять этим. Со мной дружат ровно до тех пор, пока я плачу деньги, и, чтобы платить, всё должно чётко работать.

Рамиль: Я боялся, что жёсткость Иры отпугнёт людей и мы останемся без рабочих рук — рынок таких сотрудников и без того маленький.

Ирина: Я сказала: либо они соблюдают правила, либо работать здесь будет некому и я встану на их место сама. В итоге нам удалось собрать команду, которая держит порядок сама, без давления, — настолько, что мы спокойно уехали из Тюмени и продолжаем работать удалённо.

Года два назад у нас возник вопрос, куда двигаться дальше. Мы чувствовали, что упёрлись в потолок и топчемся на месте.

Один вариант — масштабироваться: новое помещение, оборудование, автоматизация, ин модель бизнеса. Другой — остаться маленьким ручным производством, но уйти в премиальный сегмент. Нам предлагали инвестиции — открыть общее ООО и влить деньги для быстрого роста. Рамиль был за масштаб и рассматривал такие варианты, я была категорически против: не хотела превращать бренд в фабрику и терять статус маленького семейного дела с индивидуальным подходом.

Рамиль: Тогда мне хотелось роста и я считал, что инвестиции дадут больше возможностей. Но сейчас я понимаю, что права была Ира: в нынешней модели мы устойчивее многих конкурентов и бизнесов из других сфер — мы маленькие, но мобильные и гибкие.

Источник: личный архив Ирины и Рамиля Кабировых

Мы выбрали остаться в рамках семейного бизнеса, но развивать новые направления сбыта — например, чайные карты для ресторанов и спа-комплексов, где я обучаю персонал подавать чай и рассказывать его историю, чтобы увеличить средний чек. Это небыстрое направление, — с каждым заведением на переговоры уходит около трёх месяцев, потому что у ресторанов уже есть свои поставщики и обязательства по контрактам, — но оно живое и позволяет расти без риска распыления.

Чему научились вместе и друг у друга

Ирина: Никто в жизни не будет так заинтересован в успехе Рамиля, как я, — потому что это в первую очередь моё собственное благополучие и благополучие наших детей. Я никогда не буду вставлять Рамилю палки в колёса просто из вредности: если я против какой-то идеи, то не потому, что хочу его раскритиковать, а потому, что это отразится на всей семье.

Рамиль: Я не предприниматель, я ремесленник — не разбираюсь в бизнес-процессах и не умею делегировать. Ира иногда буквально заставляет меня передавать задачи сотрудникам, которые я по привычке продолжаю тянуть сам, хотя за это уже платим отдельным людям.

Ирина: А я бы гораздо раньше взяла управляющего и делегировала бы бо́льшую часть рутинной работы.

Рамиль: Если бы мы сегодня запускали бизнес с нуля, сразу договорились бы всё обсуждать и принимать решения на основе аргументов за и против — если «за» не перекрывает «против», выбираем другой путь. И не распыляться на десять направлений одновременно, а доводить один продукт до готовности и минимизировать затраты — сейчас работает только так.

Задайте вопрос бесплатному помощнику по бизнесу
ИИ-Ассистент от Точка Банк найдёт ответ и объяснит сложное простым языком. Задайте любой вопрос про бизнес и получите ответ из проверенного источника.
Задайте вопрос бесплатному помощнику по бизнесу

«В первый год после расставания мы оба сомневались, стоит ли продолжать работать вместе»

Михаил Селивохин, сооснователь ювелирного бренда Qari Qris

Михаил Селивохин

Сооснователь ювелирного бренда Qari Qris

ПартнёрствоМасштабВыручка
В браке были с 2014 года, начали работать вместе в 2015 году. Развелись в 2022 году, остались бизнес-партнёрами15 сотрудников, шоурум в Москве70 миллионов рублей за 2025 год

Как решил присоединиться к бизнесу

Когда мы с Настей решили пожениться, 14 лет назад, заказали обручальные кольца у дизайнера, который нам очень нравился. Он закончил работу только в последний день, и кольца получились совсем не такими, как мы хотели. Настя расстроилась. Тогда она работала в реставрации и подумала: почему бы не попробовать делать украшения самой — сначала как художнику, а со временем, возможно, получать от этого доход? Мы оборудовали дома мастерскую, и первые полгода она работала там одна.

Отклик появился на первых маркетах, а затем и в Instagram*, который Настя вела сама: после первой публикации пришли заказы. Когда украшениями заинтересовались магазины, Настя попросила меня немного помочь с техническими задачами. Мне стало интересно, и я постепенно включился в дело. На тот момент я работал доцентом кафедры в университете управления, но уже чувствовал выгорание и хотел сменить профессию. Творчество мне всегда было близко — мы оба рисовали, я играл и играю музыку, — так что возможность заняться ювелирным делом пришлась вовремя.

Как устроена работа: роли, иерархия, деньги

Первый год я учился: знакомился с профессиональными ювелирами, приходил к ним, общался и перенимал опыт. Это были не мастер-классы, а скорее обучение в работе. Через год мы уже могли говорить о себе как о ювелирах.

Источник: личный архив Михаила Селивохина

С ростом заказов роли сложились сами собой. Настя придумывала украшения и отвечала за визуальный образ бренда: вела Instagram*, организовывала съёмки, работала со стилистами и фотографами. Я взял на себя закупки, договоры и контакты с партнёрами. По образованию я управленец-строитель, занимался анализом и проектированием систем управления, поэтому эта работа мне подходила. Первые логотипы и шрифты мы выбирали вместе, позже привлекли отдельного дизайнера для визуального оформления.

В течение четырёх лет бо́льшую часть изделий мы изготавливали сами, в домашней мастерской, постепенно передавая выпуск отдельных моделей крупному производству. Мне пришлось разобраться, как организовать выпуск у подрядчиков и наладить тиражирование. В 2019 году мы полностью передали изготовление на аутсорс.

Сейчас я подбираю производства под наши задачи, согласовываю условия работы и организую передачу новых моделей исполнителям. Также координирую работу сотрудников магазина и занимаюсь договорами. Настя создаёт коллекции — от дизайна каждого изделия до общей концепции — и руководит креативным отделом. Решения в этом направлении она принимает самостоятельно, я в них давно не участвую.

Письменно распределение ролей мы не закрепляли. Сначала ИП было оформлено на Настю, потом на меня. На том, как мы работаем, это не отразилось.

Что проверяло партнёрство на прочность

Мы не разделяли семейное дело и личные отношения. Спор о названии коллекции был для нас примерно таким же, как спор о том, куда поехать отдыхать. Мы проводили вместе очень много времени, и усталость от этого тоже накапливалась. Но я не могу сказать, что именно общее дело привело нас к расставанию: возможно, если бы мы работали отдельно, что-то сложилось бы иначе, а возможно — нет.

Были споры на тему стратегии развития и ценообразования. Я предлагал смотреть не только на прибыль с одной продажи, но и на то, сколько людей купят изделие по определённой цене. Если цена выше, покупателей может быть меньше; если ниже, нужно продать и произвести больше украшений, чтобы покрыть затраты. А это не только работа производства, но и реклама, аренда, зарплаты команды. Мы с Настей по-разному оценивали, где находится оптимальный баланс. Я не знаю, был ли мой подход правильным: мы обсуждали варианты, но окончательное решение оставалось за Настей.

Мы расстались пять лет назад. К тому времени у нас уже был свой шоурум на Петровке, была команда — меньше, чем сейчас, но мы давно были управленцами, каждый в своей зоне. Поэтому после расставания обязанности заново не делили. В первый год просто старались не вступать в лишние дебаты, общались коротко и только по рабочим вопросам. При этом оба сомневались, есть ли смысл вообще оставаться в бизнесе вместе. Сам бизнес от этого не пострадал — всё было настроено и продолжало работать, хотя личные отношения в этот период сильно изменились.

Источник: личный архив Михаила Селивохина

Через какое-то время Qari Qris оказался в очень сложной ситуации. Мы тогда управляли дистанционно, а в Москве повседневной работой занимался директор. Возникли вопросы, связанные с управлением, и в итоге мы с этим человеком расстались, а вместе с ним ушла часть команды. Нам с Настей пришлось вернуться в Москву и срочно нанимать сотрудников. Буквально за месяц мы собрали новую команду. Пройдя через эту ситуацию, поняли, что хорошо работаем вместе. Мы поговорили и решили остаться партнёрами. До этого я отвечал за более узкий круг вопросов — договоры и работу с производствами, а после этого снова полностью подключился к управлению брендом.

Чему научился

Сейчас, спустя годы, роли распределены так же, как и изначально, — просто объёмы задач другие. Я курирую работу офиса, товароведа, магазина, взаимодействую с производством, а Настя курирует креативный отдел и напрямую придумывает дизайны.

Отношения у нас сейчас намного теплее, чем в первый год после развода. Мы сохранили дружбу и хорошие человеческие отношения, я принял новую жизнь Насти, её семью. Мы даже не сговариваясь купили квартиры на соседних улицах в Калининграде — притом что в Москве жили порознь много лет. Настя выбрала Калининград как город для жизни, поделилась впечатлениями со мной, а мне как раз нужно было куда-то пристроить часть финансов — выбирал между Сочи и Калининградом, выбрал Калининград.

Источник: личный архив Михаила Селивохина

Если бы мы начинали сейчас, я бы заранее договорился и о зонах ответственности, и о том, как устроены наши финансовые отношения. Мы не предполагали, что расстанемся, поэтому бюджет был семейным. А когда семьи не стало, возникли вопросы о том, кто сколько получает от общего дела. Нам понадобилось время, чтобы договориться, но мы сделали это сами, без юристов и адвокатов. Отношения отношениями, а дело делом, доходы доходами. Теперь и я, и Настя подумали бы об этом заранее.

Обсудите материал в Форуме
Задавайте вопросы и получайте ответы экспертов бесплатно, пишите посты и обсуждайте новости бизнеса с другими предпринимателями.
Обсудите материал в Форуме

* Принадлежит Meta — запрещённой на территории РФ организации

Комментарии

Читайте также